|
|
|
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ ГЛАВА
49 ВОЙНА С ДЖЕМОМ К концу 1994 года Ишаеву и
Баланеву удалось уже полностью затушить пожар,
который разгорелся вокруг них после обнародования фактов, раскрывающих их
истинную сущность. И сразу же вслед за этим начались репрессии против
неугодных и, в первую очередь, против меня, «Единства» и «Уссурийского
казачьего войска». Мой офис напоминал тогда маленький, но издалека
видимый огонек, вокруг которого бушевала темная стихия, пытавшаяся его
затушить. Несколько кабинетов в левом крыле двухэтажного здания занимал штаб
«Уссурийского казачьего войска», более десяти кабинетов на двух этажах
занимали мои коммерческие структуры. «Единство» занимало пять кабинетов в
правом крыле корпуса с отдельным выходом на улицу. Все расходы по «Единству» и «Уссурийскому казачьему
войску» (оплата помещений, транспорт, техническое оборудование и т. д.)
лежали на мне, так как коммерческой деятельностью эти структуры не
занимались. Работники этих организаций
(только в «Единстве» более 10 человек) числились в моих коммерческих фирмах, и там же
получали зарплату, хотя занимались лишь вопросами общественными. Несколько помещений занимала созданная мной на базе
«Уссурийского казачьего войска» служба безопасности, в состав которой входили
8–10 человек моей личной охраны, 15–20 казаков, дежуривших в три смены
круглосуточно, и несколько групп быстрого реагирования, которые находились в
офисе днем. Несмотря на противодействие со стороны властей,
деятельность по пресечению уличного беспредела я не
прекращал и опирался в этом большей частью на казаков и спортсменов. Машины
нужных мне людей (порядка тридцати штук) были снабжены рациями, оставшимися
от «Свободы», что позволяло в случае необходимости находить друг друга в
любой точке города и оперативно решать возникавшие вопросы. Когда Ишаеву и Баланеву удалось загасить разгоревшийся вокруг них скандал,
они направили всю свою ярость против меня и моего окружения. Но так как я
имел тогда уже высокий общественно-политический статус и внимательно следил
за обстановкой, их злобные выпады, не достигали цели. Убедившись, что
официальные методы здесь не действуют, коррумпированные начальники решили
натравить на меня лидера дальневосточного криминального мира Джема, который
находился от них в зависимости в связи с заведенным против него уголовным
делом, суть которого ниже изложу: Однажды в момент очередного запоя Джем зашел в
винный магазин с целью восполнить оскудевшие запасы спиртного. Находившаяся
при нем свита хотела взять водку без очереди, но оказавшиеся там двое
сотрудников милиции им сделали замечание. Обидевшись, Джем приказал
сопровождавшим его лицам затолкать обоих в машину и вывезти за город, где
объяснить с позиции силы, кто в городе хозяин. Однако краевая милиция с этим
не согласилась и через некоторое время, он оказался в тюрьме. На свободу Джема выпустили лишь через семь месяцев,
но не в связи с закрытием уголовного дела, а якобы по состоянию здоровья.
Причем произошло это именно в тот момент, когда коррумпированные власти
решили объявить войну мне и
«Единству». Ранее отношения с Джемом у нас были натянутые, об
этом знали многие. Но, когда его посадили в хабаровскую тюрьму, я стал ему
помогать. Жена Джема часто приезжала по его делам в Хабаровск, и я ей
оказывал всестороннюю помощь, а также выдавал ежемесячно по тысяче долларов на личные расходы. Помимо этого
неоднократно передавал через Эдика Сахно деньги адвокатам Джема, а когда он
вышел на свободу, дал ему, для решения
оставшихся у него проблем, еще 20 тысяч долларов. Джем был признателен мне, но так как на него давило
начальство, а возвращаться в тюрьму не хотелось, стал тайно настраивать
против меня и «Единства» людей из своего окружения. Внешне всем казалось, что
мы с ним друзья, тем более что он был крестным отцом моего младшего сына, но
за моей спиной плелись серьезные интриги. На открытый конфликт он идти не
решался, понимая, что я ему не по зубам, но провокации следовали одна за
другой, в связи с чем, мне неоднократно приходилось приезжать в Комсомольск для выяснения возникавших вопросов. В начале осени 1994 года после очередной провокации,
закончившейся как всегда поражением моих недоброжелателей, мы прогуливались с
Джемом по берегу реки и беседовали о смысле жизни. В процессе разговора я ему
сказал, что вскоре начнутся в мире серьезные события, в результате которых
человечество разделится на сторонников Света и тьмы, и всем придется встать перед
конкретным выбором. Джем понял, что я имею в виду, так как однажды у нас
был разговор на эту тему, посмотрел на меня грустно, задумался и сказал: «Я
знаю». После этого интриги с его
стороны прекратились. Тем более что к тому моменту вышла на всеобщее
обозрение информация о «милицейских коттеджах» и «генеральской квартире», и
было заведено уголовное дело, где главными обвиняемыми выступали Ишаев и Баланев. Джем знал, что проблемы у Ишаева
и Баланева возникли после того, как они объявили
войну мне и «Единству», и понял, что со мной лучше дружить, чем воевать. В
связи с этим, 10 ноября 1994 года, в момент празднования своего дня рождения,
на котором присутствовали криминальные авторитеты из многих регионов России,
он посадил меня за столом по правую руку от себя и уделил при всех повышенное
внимание. В тот же день поздно вечером я уехал в Хабаровск, а
еще через день улетел в Москву. Расстались мы с ним как родные братья, и это
было очевидно всем. Ишаев узнал об этом почти сразу
же, и Джема поставили перед выбором: либо он выступает против меня и
«Единства» и получает всестороннюю поддержку, либо отправляется в тюрьму (так
как уголовное дело на него не закрыто). Оказавшись перед столь нелегким
выбором, Джем ушел в запой. Внутренне он был готов уже к войне со мной, но как
ее начать, не представлял. Все знали, что я сделал для него много хорошего, а
плохого, как ни старались люди из его окружения, найти ничего не смогли.
Помог ему в этом самый близкий из его окружения (негодяй,
каких мало) вор в законе по кличке Стрела, находившийся на крючке у милиции.
За неимением подходящего повода Стрела его придумал, а Джем ввиду личной
заинтересованности перепроверять не стал. И вот как это произошло. Летом 1994 года, когда я приехал на
несколько дней в Хабаровск, ко мне в офис зашел вор
в законе Эдик Сахно и сказал: «Володя, я пригнал из Владивостока японский джип, предназначенный Джему.
Помоги найти человека, на которого его можно оформить, а через пару дней от
меня приедут люди и машину заберут». Я вызвал директора одной из своих фирм Александра Мисько, в подчинении которого находились автомагазин и автостоянка и, объяснив суть дела, и чья
машина, попросил Эдику помочь. Мисько оформил
машину на себя, а доверенность на имя Джема отдал Сахно. После этого поставил
джип на подчиненной ему автостоянке, под окном сторожевой будки, а номера и
ключи от машины закрыл в своем личном сейфе. Прошло полгода. За машиной не приезжали. У Джема их
было тогда много, и его устраивало то, что джип находится под присмотром. Мисько в моменты моих приездов в Хабаровск жаловался:
«Петрович, ну что это? Машина стоит. Обещали забрать. Зачем мне такая
ответственность? Если с ней что-то случится, не расплачусь». Неоднократно он
говорил об этом по телефону и Сахно, тот обещал забрать, но ничего не
менялось. 10 ноября я с женой и несколькими людьми из своего
окружения приехал к Джему на день рождения, и чтобы решить этот вопрос
окончательно, взял с собой Мисько. В Комсомольск приехали утренним поездом. На вокзале нас
ждали машины. Меня по указанию Джема встретил Эдик Сахно, и это было кстати.
Подозвав Мисько, я завел разговор, из которого
стало ясно, что джип сейчас Джему не нужен, и более того, является обузой, так как для него требуется надежный
гараж или автостоянка. Когда Мисько стал
настаивать, чтобы машину забрали, Сахно предложил продать ее через мой автомагазин. Я сказал
Эдику, что продажей пусть занимаются его люди (чтобы не было потом претензий
по деньгам), а оформить сделку можем через мой магазин. Сахно не захотел с
этим связываться и пообещал в ближайшее время машину забрать. Для надежности
я попросил Джема взять это дело под личный контроль. Через
несколько дней, когда я находился уже в Москве, за
джипом приехал Олег Стрела, и с ним еще двое. Они в присутствии Мисько и нескольких моих людей осмотрели машину и,
убедившись в том, что все в порядке, уехали на ней в Комсомольск.
От Хабаровска до Комсомольска
Японский джип «Land Cruiser», о котором упомянул Джем, мне подарили незадолго
до того коммерсанты, которым я помог вернуть невозвратный долг. Легковых
машин, на которых ездили мои люди, у меня было тогда много, но джип был
единственный. Джем знал, что никто на его машине в Хабаровске не ездил, но
ему нужен был повод для конфликта, и он его с подачи Стрелы получил. Зная мой
характер, он был уверен, что я скорее сожгу свой джип, чем отдам ему при
таких обстоятельствах, и в результате этого появлялся повод для конфликта и
войны. Если бы по моей вине пострадала машина (как получилось
у Стрелы), то я, не задумываясь, предложил бы взамен равнозначную,
но этого не было. Сахно попросил найти человека, на которого ее можно
оформить, и я ему в этом помог, ни о чем другом мы с ним не договаривались. В
Хабаровске на этом джипе ездили только люди Сахно и Стрелы, более того, он
далеко не новый: когда Сахно приехал на нем в Хабаровск из Приморского края,
на его спидометре были многие тысячи километров. Джем знал об этом, поэтому
не стал разбираться, откуда появилась старая вмятина и была ли она вообще, а
попросту объявил мне войну, чего от него добивался Ишаев.
Стрела и с ним еще несколько человек приехали в мой
офис, когда меня не было в Хабаровске, и в грубой форме стали требовать у
моих водителей, чтобы им отдали мой новый джип. Естественно, им никто ничего
не отдал, но все понимали, что Джем на этом не остановится. В связи с этим в
Москву, где я в тот момент находился, вылетели люди из моего окружения,
которые, получив от меня инструкции, тут же улетели обратно в Хабаровск,
чтобы подготовиться до моего приезда к войне. В тот раз я отсутствовал более месяца, и все это
время занимался общественной, миротворческой и правозащитной деятельностью.
Посетил Чеченскую и Ингушскую республики, а также Ростовскую область и
Краснодарский край. Помимо прочего принимал участие в различных общественных
мероприятиях в Москве. Джем все это время обрабатывал хабаровских
авторитетов, чтобы они выступили против меня на его стороне. С ним старались
не спорить, но и воевать со мной никто не хотел. По установившейся уже традиции, если в городе
возникали трения между спортивными, криминальными или национальными
группировками, то не к Джему и его людям обращались, а ждали моего приезда.
По приезду в Хабаровск я собирал общегородскую сходку (в своем ресторане или
казино), и там разбирались все накопившиеся за время моего отсутствия
вопросы. В тот раз я прилетел в Хабаровск 18 декабря в
сопровождении трех телохранителей из московской охранной фирмы, которые имели
при себе официальное огнестрельное оружие (пистолеты ПМ). Прямо из аэропорта
приехал в свой офис, где меня ждали мои люди и лидеры нескольких спортивных
группировок. Выработав план действий на случай непредвиденных обстоятельств и
наметив общегородскую сходку на 20 декабря, все разъехались, чтобы подготовиться
к намечавшимся событиям. Как и было запланировано, 20 декабря к 12 часам дня,
в моем казино собрались почти все спортивные и казачьи лидеры, а также
некоторые криминальные авторитеты и представители чеченской и азербайджанской
диаспор, в общем – человек 50–60. Минут через тридцать в казино позвонил из Комсомольска Джем, узнавший о городской сходке. В
процессе телефонного разговора он высказал мне претензии за свой джип, и
заявил в грубой форме, что будет лучше, если я уеду
из Дальнего Востока совсем. А когда я попытался внести ясность в ситуацию с
джипом, – наговорил оскорблений и пообещал приехать в Хабаровск, чтобы со
мной расправиться, хотя я ему не грубил.
Содержание этого разговора я передал тем, кто пришел на городскую
сходку, и все как один заявили, что
они на моей стороне. Джем не хотел войны со мной, но страх перед Ишаевым и Баланевым был
сильнее. Пойдя на открытый конфликт, он надеялся на свой воровской титул (ибо по воровским
законам криминальный мир обязан был его поддержать) и на помощь официальных
властей (которые его на войну со мной
толкали). Он рассчитывал, что криминальные авторитеты в Хабаровске встанут на его сторону, а казаки и
спортсмены побоятся пойти на открытый конфликт одновременно и с криминальным
миром, и с официальной властью. Однако все получилось иначе. Уже через несколько часов после нашего разговора с Джемом по телефону в моем
офисе собралось большое количество казаков, а также лидеры всех спортивных
городских группировок и ряд уличных авторитетов, считавших, что Джем поступил
неправильно, выступив на стороне коррумпированных властей. Они говорили:
«Володя, мы видели, как много хорошего ты сделал для воров в законе и Джема в
частности, и если он в угоду властям
поступил так с тобой, то мы не хотим с ним иметь ничего общего». Когда поздним вечером 20 декабря Джем приехал со
своей командой в Хабаровск, чтобы навести со мной разборки, то его и тех, кто
за ним стоял, ждало разочарование. На мою сторону встали тысячи готовых к
войне людей, возле Джема оказалось лишь несколько десятков уличных хулиганов
(не считая приехавших с ним из Комсомольска), из
которых воевать со мной не хотел никто. Я находился в своем офисе, но благодаря поступавшей
со всех сторон информации знал почти все, что творилось в городе. Рядом со
мной были одетые по форме с нагайками и шашками казаки и наиболее
приближенные ко мне люди, порядка двухсот человек. Более
тысячи спортсменов рассредоточились в спортзалах, офисах и других
местах, недалеко от места моего нахождения, а для связи при мне находились их
представители с рациями и телефонами. Все были вооружены, некоторые имели огнестрельное
оружие, и это меня беспокоило. С одной стороны, я был благодарен всем, кто
поддержал меня, а значит и «Единство», но с другой стороны, опасался, что
ситуация может выйти из-под контроля, и как показало время, – не напрасно. В мой офис из разных мест поступали нужные сведения.
Многие офицеры милиции и представители разных уровней власти, недовольные
действиями Ишаева, Баланева
и их окружения, были тайно на нашей стороне. Открыто против своего
начальства, они выступить боялись, но информацию через знакомых казаков,
предпринимателей и спортсменов передавали с удовольствием. Вскоре стало ясно, что краевые власти, зная, что
может возникнуть стрельба, взрывы гранат и кровопролитие, не собирались это
останавливать. Из Комсомольска в Хабаровск вела
одна автомобильная дорога, и один раз в сутки приходил утром поезд. В краевом
УВД знали Джема и его приближенных в лицо, и могли их остановить, но этого не
сделали, более того, разрешили им свободно передвигаться по Хабаровску. Помимо прочего нам стало известно, что краевые
власти постараются по любому толкнуть Джема на открытый конфликт, чтобы
появился повод спецподразделениям милиции напасть на мой офис. Пострадавших
спишут на криминальные разборки. Меня уничтожат однозначно, и если не удастся
это сделать при нападении спецназа, то решат этот вопрос в тюрьме. Слишком
большой головной болью я являлся для Ишаева, Баланева и их преступного окружения. Положение сложилось критическое. Все, находившиеся
рядом со мной, оказались заложниками возникшей ситуации. Стоило кому-то
спровоцировать возле моего офиса конфликт (а именно к этому все подводилось),
как тут же на нас обрушилась бы вся мощь и сила краевых властей, в подчинении
у которых находились армия, милиция и спецслужбы. Ишаев
и Баланев во избежание ответственности срочно
улетели из Хабаровска, положившись на своих подчиненных, что подтвердило наши
худшие опасения. Джем приехал в Хабаровск в ночь с 20 на 21 декабря.
Информацию о планах Ишаева и Баланева
я получил еще днем, и сразу же наметил действия, которые должны были эти
планы нейтрализовать. Первым делом мы объявили чрезвычайный совет атаманов
«Уссурийского казачьего войска» со срочным сбором в моем офисе, и оповестили
об этом по телефону атаманов всех отделов и станиц Хабаровского и Приморского
краев. Затем из офиса убрали всех, к кому можно было зацепиться с точки
зрения закона. Когда со мной остались лишь казаки, несколько членов
правления «Единства» и по одному человеку для связи от каждой спортивной
группировки (в общем, около ста человек), я сел на телефон и, обзвонив нужных
мне людей, рассказал им о готовящейся провокации с упоминанием конкретных
фактов имен и фамилий. В частности позвонил в Новочеркасск Верховному атаману
СКВРиЗ Виктору Ратиеву
(заместителем которого являлся) и в Москву председателю комиссии по правам
человека Общественной палаты при президенте России (членом которой я тогда
уже был) Михаилу Арутюнову. Все телефоны в моем офисе прослушивались людьми Ишаева и Баланева, и то, что
они услышали, их не обрадовало. Ситуация из криминальной, как они ее
пытались преподнести, перешла в политическую, и более того, вышла на
всеобщее обозрение. Ибо мои сторонники, находящиеся в Москве и других
регионах России подключили к этим событиям большое количество серьезных людей
и организаций. Помимо этого, вице-президент «Единства» Александр
Сергеев, казачий атаман Николай Шовкун и священник старообрядческой церкви из
Приморского края отец Валерий выступили вечером по телевидению «Амур» и
рассказали жителям хабаровского края о попытке краевых властей натравить на
меня, «Единство» и казачество, лидеров криминального мира. В детали не углублялись,
но, опираясь на это заявление, мы могли потом раскрутить этот вопрос на высоком
общественно-политическом уровне. Краевые власти хотели вывернуть ситуацию так, будто
криминальные структуры (включая «Единство» и «Уссурийское казачье войско»)
воевали за сферу влияния, а подразделения милиции их остановили. Жертвы
списали бы на противоборствующие стороны, и попробуй потом докажи обратное. Но после выступления представителей «Единства» и
казачества по телевидению ситуация изменилась не в пользу начальства. Поздно вечером к воротам моего офиса для выяснения
обстановки подъехал в сопровождении нескольких человек Витя Кисель, которого
Джем за полгода до этих событий назначил ответственным за криминальный мир
Хабаровска. Я распорядился впустить его и двух уличных авторитетов, с
которыми у меня были до этого хорошие отношения, на территорию офиса, чтобы
они смогли убедиться, что здесь находятся готовые к войне казаки, и Джема
никто не боится. Пока я разговаривал с гостями, в офисе собрались в
течение двадцати минут лидеры почти всех, имеющихся в городе спортивных
группировок, которые узнали о приезде Киселя. Они все как один заявили ему,
что их люди находятся в готовности и ждут лишь сигнала, чтобы выступить
против Джема и тех, кто окажется на его стороне. После того как Кисель и сопровождавшие его лица
убедились, что о войне со мной не может быть и речи, я объяснил им, что через Джема, идущего на поводу у властей, их втянули в политику. Более того, они
оказались инструментом, при помощи которого краевые власти хотят ввести в
игру специальные милицейские подразделения, после чего пострадают все, как с
нашей стороны, так и со стороны Джема. Расстались хорошо, воевать со мной никто из них не
хотел, поэтому по возвращении в свой лагерь они, ничего не скрывая,
рассказали Джему и его окружению все, что
увидели и услышали в моем офисе. После этого вопрос о военных
действиях закрылся сам собой, ибо всем стало ясно, в том числе и
коррумпированной власти, что моим противникам здесь ничего не светит. Ночь прошла без эксцессов. Весь следующий день Джем ездил по городу в
сопровождении нескольких десятков человек и встречался со спортивными и
казачьими лидерами. В процессе разговоров он пытался их убедить, что
возникший конфликт – это наше с ним личное дело, казаков и спортсменов не
касающееся. А также говорил, что тех, кто меня поддерживает, ждет суровое
наказание, ибо это расценивается как противодействие всем ворам в законе. Но
его слова всерьез не принимали, так как всем было ясно, что Джем проиграл. Местные власти все это время пока он мотался по
городу и настраивал против меня людей, делали вид, что ничего не происходит,
хотя он ездил, не скрываясь, и далеко не один. К концу дня, когда
окончательно стало ясно, что Джему в Хабаровске ничего не светит, он в
расстроенных чувствах укатил со всей своей командой в Комсомольск. Поражение Джема явилось большим ударом для всей ишаево-баланевской команды, которая стояла за его спиной,
ибо инициатива в Хабаровском крае переходила почти по всем позициям ко мне. В
общественно-политическом отношении краевые начальники мне не могли ничего
сделать, после того, как стал заместителем Верховного атамана СКВРиЗ и членом комиссии по правам человека общественной
палаты при президенте России. А надежда одолеть меня при помощи криминальных
авторитетов провалилась. Джем, потеряв позиции в Хабаровске, терял их и на
всем Дальнем Востоке, ибо Хабаровск по географическому и политическому
положению являлся центром
дальневосточного региона. Поднимая в свое время общаковое
движение, я исколесил весь Дальний Восток и был знаком со многими спортивными
и уличными лидерами. В общении с людьми не ставил себя выше других, несмотря
на большой вес в криминальном мире, и строил свои отношения на честности,
порядочности и справедливости. О том, что я создал движение «Единство», которому
Хабаровские власти объявили войну, знали на Дальнем Востоке многие. Почти все
считали, что я обречен на поражение, но в то же время относились ко мне с
уважением, и с интересом наблюдали за ходом событий. Весть о том, что Джем,
затеявший со мной войну по указанию властей, потерпел поражение,
распространилась по Дальнему Востоку моментально. Казаки и спортсмены в
соседних краях и областях, общающиеся между собой, встали на мою
сторону, не задумываясь. Из уличных
авторитетов Джема тоже многие не поддержали, считая, что он поступил неправильно,
выступив на стороне властей и милиции, чего по воровским законам не имел
права делать. В тот момент я мог реально заблокировать его в Комсомольске и закрыть для него весь Дальний Восток, но
от окончательного поражения его спасли Ишаев и Баланев, для которых это означало собственное поражение.
И после этого всем стало ясно уже окончательно, что между хабаровскими
властями и криминальными авторитетами существует связь, которая ранее
скрывалась. Всех, становившихся на сторону Джема, краевые власти открыто
поддерживали, а моих сторонников подвергали гонениям. Ко мне приходили лидеры спортивных группировок и
другие, уважаемые в городе и крае люди, которые спрашивали: «Что нам делать?
Появились списки, где указаны наши фамилии. Мы попали под жесткий прессинг со
стороны хабаровских властей. Люди, стоящие за нами, оказались тоже под
ударом. Мы тебя знаем, уважаем и готовы во всем поддержать, но ситуация из уличной переросла в политическую. Ты воюешь не с Джемом
и его окружением, а с системой, которая сложилась по всей стране. Здесь мы
бессильны. Скажи, что нам делать?». Мне было горько и обидно, но я всем говорил:
«Отходите в сторону сами и уводите из-под удара своих людей. В сложившейся
ситуации вы мне ничем не поможете, так же, как и я не смогу вам ничем помочь.
Обо мне не беспокойтесь. Я свой путь выбрал сознательно и пойду по нему до
конца». В тот момент у меня не было выбора. Мое время еще не
пришло. Не обладая земной властью (которая находилась под контролем
служителей дьявола), я не мог защитить людей, вставших на мою сторону, от
тех, кто ею обладал без меры, и, исходя из этого, не
имел права требовать от них невозможного. |
|
|
|
ГЛАВА
50 ПУБЛИЧНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ Публичное заявление, сделанное сторонниками «Единства» 20 декабря через телевидение
«Амур», вызвало большой резонанс и кучу вопросов. С одной стороны официальная
власть, с которой глупо спорить, с другой – общественная организация во главе
с бывшим криминальным авторитетом, который непонятно чего добивается. Обычно
в таких случаях люди обращаются к средствам массовой информации и уже после
этого делают окончательные выводы. Ниже ознакомлю с газетными публикациями,
которые дают этим событиям разные оценки. “Приамурские
ведомости”, 27 декабря ПО
СЛЕДАМ ОДНОЙ СЕНСАЦИИ Прямо-таки
с сенсационным заявлением выступил 20 декабря с. г. по хабаровскому каналу ТВА вице-президент небезызвестной в
краевом центре организации “Единство” Александр Сергеев – о якобы готовящейся
провокации со стороны милиции по отношению к президенту “Единства” Владимиру Податеву. Дополнительную
пикантность этому заявлению придавало еще и то обстоятельство, что для выхода
в эфир А. Сергеева пришлось прервать показ зарубежного кинобоевика. К тому же
вице-президента “Единства” на телеэкране поддержали некто отец Валерий,
дальневосточный казацкий священник, и атаман казаков станицы Гаровская Н. Шовкун. Правда, и главный выступающий, и его
ассистенты говорили как-то мало понятно. Отец Валерий вообще вел речь о
ритуальном убийстве В. Податева?! Словом,
тумана в этой сенсации предостаточно, что, судя по всему, и взволновало
многих хабаровчан, позвонивших к нам в редакцию.
Тем более, что многие из них и сегодня всю
деятельность В. Податева связывают с его
криминальным прошлым, когда в уголовном мире он получил прозвище Пудель. Прежде всего я связался с А. Сергеевым и попросил прояснить
читателям “ПВ” суть его заявления и сотоварищей. – Полагаю, что работникам
УВД края пора уже осознать, что В. Податев стал
известным человеком не только в Хабаровске, но и в России, и за рубежом, –
сказал А. Сергеев. – Филиалы нашей общественной организации “Единство”
созданы в США, Канаде, Франции, Испании и в других странах. В последнее время
мы несколько отстранились от благотворительности, которая была присуща нашей
организации, и сосредоточили свое внимание на правозащитной деятельности,
чем, оказывается, доставили массу хлопот милиции и правоохранительным
органам, пошатнули и без того их слабый авторитет. Не случайно на недавнем
собрании общественности города хабаровчане потребовали
отставки начальника УВД края генерала В. Баланева и
прокурора края В. Богомолова. В. Податев, акцентировал мое внимание А. Сергеев, является
членом комиссии по правам человека Общественной палаты при президенте России,
заместителем верховного атамана Союза казачьих войск России и зарубежья, а
также членом ЦК независимых профсоюзов. Он уже политик. На
вопрос, кто и почему решил устранить В. Податева,
А. Сергеев посоветовал мне спросить об этом в УВД края. Исполняющий
обязанности начальника УВД края полковник Анатолий Золотарев в беседе со мной
был лаконичным. Заявление А. Сергеева, отметил он, мы расцениваем как
оскорбительный выпад против милиции, которого она не заслуживает. Заявление
беспочвенное, и ему будет дана правовая оценка прокуратурой края. Пока замечу
одно, сказал А. Золотарев, что ничего незаконного против В. Податева милицией не предпринималось. А вот
мнение о взбудоражившей хабаровчан истории
руководителя подразделения по общественным связям Федеральной службы
контрразведки по Хабаровскому краю Сергея Демичева. –
Несомненно, что сегодня происходят трения между криминальными группировками в
крае и в Хабаровске, – говорит С. Демичев. – Связано это с перераспределением
функций в этой среде, желанием так называемых авторитетов уголовного мира
взять территории под свой контроль. Нечто подобное задумывалось в эти дни, о
которых мы говорим, и в Хабаровске. Так что заявление А. Сергеева нельзя
считать совсем беспочвенным. Эта ситуация находится под контролем нашего
ведомства. Так
могли или нет в Хабаровске в ночь с 20 на 21декабря
прозвучать выстрелы и пролиться кровь, о чем встревоженно
говорили телезаявители? Кто и чьими руками хотел
убрать В. Податева? Кто и с какими криминальными
группировками хотел стравить его и “Единство”, а в итоге и казачество (не
забудем один из титулов В. Податева)? А может быть,
это преждевременная паника? Вопросов
много. Попытаюсь высказать несколько собственных мнений по этому поводу,
опираясь на информацию некоторых наших источников. Я далек
от желания говорить комплименты В. Податеву, но
факт остается фактом – сегодня к нему, в “Единство”, вынуждены идти искать
защиту и помощь многие униженные, обиженные, оскорбленные, обворованные, так
как не верят больше никому – ни милиции, ни прокуратуре, ни суду, демонстрирующим
свою неспособность справиться со шквалом выплеснувшейся на нас преступности,
а порой и отгораживающимся от бед простых людей, хотя, не будем
забывать, живут они за счет налогоплательщиков. Другое дело, каким образом
устанавливает “справедливость” В. Податев, – кулаком
или словом, нарушает при этом закон или нет. Вот в этом и других методах деятельности
“Единства” и должны были уже давно разобраться правоохранительные органы. Относиться
же негативно к В. Податеву за то, что он был
Пуделем и понес за это наказание, юридически несостоятельно. А то, что
сегодня В. Податев остается не любимцем у нашей
милиции, тоже факт. Полгода назад организация “Единство”, которую милиция
считает преступным формированием, обратилась в суд за защитой чести и достоинства.
Этому процессу еще не видно ни конца, ни края. В чем, справедливости ради
отмечу, по разным причинам повинны обе стороны – и истец, и ответчик.
Интересно, сможет ли “Единство”, именующее себя правозащитной организацией,
защитить в суде хотя бы свои права? Впрочем, это к слову. А теперь
верну читателя к безусловно ключевой в разговоре со
мной фразе А. Сергеева: “Он (В. Податев) уже
политик”. С этим утверждением, пожалуй, можно согласиться, имея в виду не
только титулы В. Податева, но и ряд других фактов, о
которых уже писали “ПВ”. Напомню их: телепередача Российского телевидения, в
которой разговор о преступности в крае ведут на равных губернатор В. Ишаев и В. Податев; телесюжет, показанный по ТВА, когда В. Податев стоит чуть ли не рядом с
Б. Ельциным при вручении Президенту России казаками древней иконы; поездка В.
Податева в Швейцарию с миссией правозащитника –
прием в комиссии ООН по правам человека. А недавно в составе представительной
миротворческой делегации он побывал в Чечне. Говорят, скоро ТВА нам покажет
об этом фильм – очередной из телесериала о деятельности В. Податева. Политик
– человек, который всегда стремится к обладанию властью. Это аксиома. И,
конечно же, В. Податев в этом смысле не исключение.
А вот это обстоятельство и тревожит многих – прежде всего тех, кто сегодня у
власти; его бывших подельников, с которыми, наверное, он уже не желает
знаться (как высоко взлетел Пудель!); рядовых граждан, которые по-прежнему
воспринимают В. Податева как Пуделя. Словом, лидер
“Единства” сегодня неудобен многим… Пока
Хабаровск миновали крупные преступные разборки, которые прокатились по западным
городам России, да и рядом с нами гремели выстрелы – во Владивостоке и
Находке. Там, как свидетельствуют компетентные органы, причастными к правовым
событиям были и политики. Как бы и нам через Податева-Пуделя
не оказаться втянутыми заинтересованными лицами в криминально-политическую
разборку, после чего прольется большая кровь, в первую очередь простых людей.
Михаил
КОЛБАСКО Комментировать статью не буду, ибо здесь все
понятно, и ознакомлю с другой публикацией, появившейся в газете «Хабаровский
экспресс» несколько позже. Четыре месяца назад эта газета достаточно резко
отозвалась о краевых начальниках, причастных к хищениям и злоупотреблениям
(см. главу «Губернатор Ишаев и пороки власти»). Но,
когда начальники это дело замяли, и запустили под пресс неугодных,
«Хабаровский экспресс» изменил свою политику и кинулся в угоду начальству на
меня и «Единство». Смысл публикации сводится к тому, что в основе
конфликта лежит не политическое противостояние между коррумпированной властью
и правозащитной организацией «Единство», а криминальные разборки между
преступными группами. “Хабаровский
экспресс”, 7 января “ПУДЕЛЬ”
СПАСАЕТСЯ МОСКОВСКОЙ ОХРАНОЙ ОТ “ДЖЕМА” “Сегодня
у нас в крае действуют 73 организованные преступные группы. Есть сведения о
74 уголовных лидерах, в том числе и семи так называемых “ворах в законе”,
один из них – Е. П. Васин по кличке “Джем” возглавляет преступное сообщество
регионального значения “общак”. По данным из
милицейских источников, произошла смена ответственного
за хабаровскую часть общака. От этой хлопотной
обязанности устранился, говорят, по собственной просьбе Владимир Податев, известный в криминальном мире как “Пудель”. В
свое время г-н Податев организовал вслед за
скандально известной ассоциацией “Свобода” так называемую благотворительную
организацию “Единство”. Два московских “вора в законе”, побывав в Хабаровске,
остановили выбор на Викторе Киселеве, взращенном в 1 микрорайоне, под кличкой
“Кисель”. Чем чреваты подобные “кадровые” перемены? По мнению аналитиков,
возможен передел сфер влияния в городе, т. к. стоящие за каждым лидером
группировки имеют свой интерес…” Этот
прогноз, опубликованный в “Хабаровском Экспрессе” пять месяцев назад, похоже,
начинает сбываться. Подтверждением может служить экстренное заявление,
которое сделал по “независимому” ТВА громкоговоритель при “Единстве”
Александр Сергеев. Он появился на экране заметно взволнованным, и суть его
выступления можно было понять так: над Податевым
нависла смертельная, без преувеличения, угроза: милиция хочет его устранить… Между
тем, по данным весьма осведомленных источников из правоохранительных органов,
истинная причина взбудоражившего город заявления – совершенно иная. Более того,
милиция считает заявление пресс-секретаря “Единства” Александра Сергеева, а
также выступавших вместе с ним неких священника и казацкого атамана, оскорбительным,
а главное – не соответствующим действительности. Краевая прокуратура, не
торопясь (как обычно в таких щекотливых ситуациях), занимается проверкой
обоснованности выпадов, в то время как город полнится самой противоречивой информацией. Известно
о крупных разногласиях, давно тлевших между Податевым
и Васиным, которые в те дни вдруг превратились в
антагонистические. “Джем” высказал все, что он думает о “Пуделе”, и поручил
убрать его своему протеже – “Киселю”. В их кругу слова обычно не расходятся с
делом, и пришлось широко известному в Хабаровске человеку, политику, о
котором снимаются фильмы и телепередачи, принять меры личной безопасности. Из
Москвы срочно прибыли для прикрытия лидера “Единства” четыре частных
охранника, среди которых оказались бывшие работники КГБ и МВД. Но вскоре
конфликт, неожиданно получивший столь широкий резонанс (возможно, именно
потому и не вылившийся в кровавую разборку), удалось решить миром и – некоей
весьма круглой суммой, оканчивающейся многими нулями… Такой
информацией поделился источник из правоохранительных органов, добавив, что
милиция предлагала Владимиру Податеву взять его под
свою охрану, как и любого гражданина, которому грозит опасность. Однако
принять подобное “от ментов” тот отказался. По
нашим сведениям, руководитель организации “Единство” уже продолжил исполнение
своих рутинных обязанностей, а московская охрана, скорее всего, проведет
новогоднюю ночь дома, в столице. Получит
ли эта ситуация продолжение? Что в ее основе? Возможен ли более крутой
поворот событий? Вот информация к размышлению в виде мнения начальника Регионального
управления по организованной преступности Николая Меновщикова,
приведенного в его докладе на слушаниях в краевой Думе. “За последние годы
произошел заметный сдвиг организованных преступных групп в
сферу экономики и политики. Их лидеры, создав первоначальный капитал
за счет преступной деятельности, вкладывают средства в коммерческие и иные
предприятия, банки, приносящие устойчивую прибыль. Деятельность таких
предприятий зачастую сопровождается подавлением конкурентов путем шантажа и
угроз. Их формальная легальность облегчает контакты с представителями органов
власти, чем создаются устойчивые коррумпированные связи во всех звеньях
государственного аппарата”. Хабаровск Думаю, в комментариях эта статья не нуждается, ибо в
ней все изложено понятно: организованные преступные группы резко сдвинулись
за последние годы в сторону экономики и политики, а их лидеры, создавшие
первоначальный капитал за счет преступной деятельности, выясняют между собой
отношения и подавляют конкурентов. Что тут непонятного? Готовый ответ на возникший
между мной и Джемом конфликт, который решился миром лишь благодаря крупной
сумме. Только непонятно, кто кому уплатил, и откуда взялись слова Николая Меновщикова, которых он в краевой Думе не говорил (о чем
впоследствии сам заявил в одной из газет), непонятно и то, кто написал эту ложь,
так как подписи под статьей не было. Чуть позже в этой же газете напечатали еще несколько
лживых и грязных очерков начальника пресс-службы УВД Баранова, который после
прошлогоднего поражения в информационной войне с «Единством» решил
отыграться. Ниже ознакомлю с выдержками из очередной его грязной пачкотни, и дам на это свои комментарии: Хабаровский
экспресс № 7, 11 февраля “КРЕСТНЫЙ
ОТЕЦ” В ОПАЛЕ Чего боится Владимир Петрович Податев,
отставной “крестный отец”, «Податев громогласно оповестил хабаровчан,
что он боится, через своих воспевал из “Единства” с помощью приспешников на “Телевидении Амура”. Заявил о своем страхе
громко, со свойственным ему апломбом, приравняв свою жизнь к жизням тысяч
людей в Сербии и Чечне. Каюсь, услышав этот вопль ужаса, я
испытал чувство удовлетворенности: прямо по святому писанию, которое так
любит цитировать Владимир Петрович Податев и его
окружение в “Единстве”, то, чем загонял под свое начало “Пудель” десятки, а
возможно и сотни людей, чем удерживал их в подчинении, заставлял платить, –
страх за свою жизнь и жизни близких – бумерангом возвратилось к нему». Эти строки наглядно показывают внутреннюю сущность
майора милиции Баранова. Человеку угрожает смертельная опасность, а он
испытывает чувство удовлетворенности. Более того, врет не стесняясь. В телеобращении 20 декабря сторонники «Единства» в жесткой
форме заявили о намечающейся провокации со стороны краевых властей и милиции
и воплей ужаса не издавали. Лично я не делал никаких заявлений вообще. «Из
рассказов оперативных работников, встречавшихся с Пуделем после громкого его
заявления, теперь известно, как боялся Пудель: в срочном порядке из
Хабаровска была вывезена и укрыта его семья, сам Владимир Петрович, не
доверяя своему окружению, все это время скрывался под охраной профессионалов,
нанятых в Москве, и вылез на свет божий лишь только после того, как убедился,
что сотрудники Регионального управления по организованной
преступности (РУОП) и УВД края услышали его зов о помощи, взяли ситуацию под
свой контроль – и расправа, в любой форме, ему не грозит». Моя семья из Хабаровска не вывозилась, ибо в
этом не было необходимости. Во-первых,
моя квартира защищена двойными металлическими дверьми. Во-вторых,
располагалась в пяти минутах езды от моего офиса, где было много вооруженных
людей. И наконец, в-третьих, ситуация в городе находилась тогда под моим
контролем, ибо более тысячи спортсменов, не говоря уже о казаках, дежурили
недалеко от моего офиса в течение всей ночи, и были готовы выступить в любой
момент против людей Джема. В силовом отношении Джем и его люди меня не
волновали, ибо соотношение в мою пользу было как минимум один к двадцати. Я
опасался нападения спецподразделений милиции. И Баранов это знал. Знал он и
то, что я никуда не прятался, и всю ночь с 20 по 21 декабря находился в своем
офисе, а в остальные дни, как обычно, днем – в офисе, а ночью – дома.
Единственное, в чем он прав, так это в том, что при мне действительно постоянно
находилась вооруженная охрана. Да и не могло быть по-иному, ибо моей смерти
тогда желали многие, включая самого Баранова. «Так
кого же или чего так испугался, еще вчера столь могущественный,
глава “Единства”? Предпринятая
сотрудниками милиции проверка обоснованности его заявлений, тщательное
расследование, проведенное прокуратурой края, показали: к страхам Пуделя
милиция никакого отношения не имеет. Во время многочисленных встреч с
представителями РУОП, УВД края и краевой прокуратуры Владимир Петрович и его
соратники по “Единству” не смогли привести ни одного факта угрозы жизни со
стороны сотрудников милиции. Как выяснилось, боялся Пудель совсем других
людей – боялся “общака”. Того самого, с которым
связан был много лет и в котором играл не последнюю скрипку, по крайней мере,
до весны нынешнего года. Как
удалось установить работникам милиции, внешне суть конфликта между “общаком” и одним из бывших лидеров, возможно, с
некоторыми неточностями выглядела так: в ознаменование дня рождения главного
своего патрона “Джема” общак решил преподнести ему
“крутую” иномарку. Закуплена она была загодя. В то время “Джем”,
освобожденный от уголовной ответственности в связи с “предсмертным” своим
состоянием, находился на операции в Германии, избавляясь от “смертельных”
последствий своей болезни. Иномарка была определена под сохранность
“Пуделя”». О случае с джипом я рассказал в главе «Война с
Джемом», поэтому повторяться не буду. Напомню коротко лишь основную суть.
Эдик Сахно попросил найти человека, на которого можно оформить машину, и я
ему в этом помог. Пообещав забрать ее через два дня, он исчез на полгода.
Этот джип никакого отношения ко дню рождения Джема не имел, так как именно в
этот день, 10 ноября, когда я поднял этот вопрос при Мисько
в Комсомольске, Сахно предложил его через наш автомагазин продать. «Однако
Владимиру Петровичу, охваченному идеей создания себе имиджа видного
общественно-политического деятеля, было явно не до надзора за сохранностью
подарка своему другу и крестному сына. В итоге подарок что-то потерял в своей
первоначальной ценности. Комсомольчане по этому
поводу предъявили Владимиру Петровичу претензии, которые тот грубо отверг,
забыв, что в еще недавно родном криминальном мире такое не прощается. Реакция
последовала незамедлительно: для выяснения отношений с грубияном
комсомольчане стали формировать “бригаду”. Об этом
стало известно Владимиру Петровичу. И он, хорошо зная нравы своих бывших
сотоварищей, запаниковал». Перед тем как забрать этот джип из Хабаровска,
Стрела и приехавшие с ним люди его тщательно проверили и никаких изъянов не
нашли. Нужен был повод для конфликта, и его придумали. А паниковать мне было
не из чего. О намечавшейся войне с Джемом я знал за месяц до приезда в
Хабаровск и успел к ней подготовиться. Но провокаций со стороны
коррумпированных властей, действительно, опасался, и именно по этой причине
произошло выступление сторонников «Единства» по телевидению. “Так эта
история выглядит внешне. Но, думается, у любого здравомыслящего человека
возникает мысль, что суть конфликта много глубже, нежели телефонная ссора.
Особенно, если учесть, что ссорящиеся стороны публично всегда заявляли о
своем взаимном уважении, были без пяти минут родственниками. Еще совсем
недавно я демонстрировал на экранах телевизоров видеокадры, в которых Джем
объявлял Владимира Петровича “самым честным человеком” в Хабаровске и в крае.
И вдруг... Попробуем
разобраться, что же стоит за этим “вдруг”. Два года
назад, проехав через всю Россию, известный кинорежиссер, публицист, просто – честный
человек Станислав Сергеевич Говорухин пришел к выводу: в России идет
криминальная революция…” Видеокадры, где Джем называл меня самым честным
человеком в Хабаровском крае, Баранов действительно демонстрировал вместе с
другими материалами по краевому телевидению в феврале 1994 года в период
информационной войны с целью очернить «Единство». Информация об этом имеется
в главе «Интервью Джема», поэтому не буду в эту тему углубляться и коснусь
размышлений Баранова о криминальной революции, где он находит место для меня,
не упоминая при этом Джема. «Совокупность этих политических,
экономических причин, десятилетия правового вакуума, думается, и породили
такое явление как наш “Пудель”… Привлечение
внимания общественности к процессу открытой легализации “теневых” денег, по
сути, являлось нашим единственным оружием в противостоянии этому явлению. Так
появился мой первый материал, в котором упоминалось имя Владимира Петровича.
Так состоялось наше личное знакомство. Во время
этой беседы ни слова не было сказано о “божественном озарении”, снизошедшем
на Владимира Петровича, зато много говорилось об идее примирения общества и
преступности через силу его, “Пуделя”. Иными словами, Владимир Петрович не
отрицал ни своих связей с криминальным миром, ни особого положения в нем,
упирая лишь на то, что намерен положить свои силы на обуздание преступного
мира Хабаровска, в чем милиция краевого центра, по его мнению, должна была
всячески ему помогать. УВД ни на какие сделки с “Пуделем” не пошло. Прежде всего, потому,
что здесь работают профессионалы, которые хорошо знают, что “общак” контролирует от силы 10–15 процентов общего вала
преступности. Все остальное – стихия, порождаемая социальными и прочими
явлениями общественной жизни. Да и степень влияния на криминальный мир Владимир
Петрович явно переоценивал…». Баранов знал, что я давно отошел от криминального
мира и за порядком в Хабаровске следил не от имени «общака»,
а от своего собственного, опираясь на казаков и спортсменов, и передергивал
эту ситуацию сознательно. Единственное, в чем он прав, так это в том, что УВД
в борьбе с уличным беспределом
мне не помогало, а мешало. «Но
тогда, в 1991–93 годах, в идеи Владимира Петровича верили. Верили
не только мои собратья журналисты, но и многие ведущие коммерсанты, представители
исполнительной и законодательной властей края. В самом деле, весьма
соблазнительным казалось не тратить средств “дырявого бюджета” на милицию, ее
укрепление, а дать свободу “Пуделю” и его сподвижникам – и в городе тишина,
покой. Не знаю, верил ли сам Владимир Петрович в осуществление им же самим
сотворенного мифа, одно могу утверждать наверняка: от силовой подпорки он
никогда не отказывался. Не случайно еще во времена ассоциации “Свобода”
сначала в качестве подшефных, а затем в ранге охранного предприятия оказались
спортсмены во главе с бывшим сотрудником колонии С. Конкиным.
Они были непременными участниками почти всех “разборок”, которые проводил
“Пудель”, став, по сути, его силовой опорой». Силовая опора у меня действительно была, но не для
того, чтобы творить зло, а чтобы со злом бороться. А что касается «Свободы»,
то после того как мы подали исковое заявление в суд на краевое УВД, ни одно
обвинение в наш адрес не подтвердилось. Тогда по личной просьбе начальника
УВД Баланева меня попросили это дело замять,
пообещав «Свободу» больше не трогать. И вот сейчас Баранов вновь затронул эту
тему. «Надеюсь,
не без нашего участия ассоциация “Свобода” самоликвидируется,
преобразуясь в акционерное общество “Свобода”. Две трети уставного фонда АО
принадлежит семье Владимира Петровича. Он становится хозяином или
совладельцем бывшего бара “Факел”, двух магазинов, гостиницы. Сравнительно
недавно не имеющий за душой ни копейки денег “положенец”
к своей квартире присоединяет еще одну, на той же лестничной площадке, возводит
коттедж. Владимир Петрович пытается взять под свой контроль игорный бизнес». Ассоциация «Свобода» не ликвидировалась, а переросла
в акционерное общество, основным хозяином которого являлся я, так как это
было мое детище. Бар «Факел» (из которого я сделал круглосуточный ресторан),
ряд магазинов и гостиница никакого отношения к «Свободе» не имели и числились
за другими моими фирмами. Игорный бизнес уже давно находился под моим контролем.
В Хабаровске было всего два казино, и я являлся их основным учредителем, все
игровые автоматы в городе принадлежали также мне и моим компаньонам. «Однако
экономический анализ официальных отчетов его предприятий никак не объясняет и по сей день образа его жизни, происхождения
тех средств, которые вывозятся в Москву, передаются Верховному атаману одного
из направлений в российском казачестве Ратиеву,
тратятся на создание общественной организации под названием “Уссурийское
казачье войско” ратиевского полка. Только в прошлом
году Владимир Петрович с семьей совершает круиз с заходом и отдыхом на Кипре,
едет в Женеву, посещает Нью-Йорк, где предположительно встречается с лидером
преступного мира России “Япончиком”. Иными словами,
его траты намного превосходят официальную доходную часть от собственных
предприятий. А общественная организация “Единство” и вовсе числится в
должниках у государства». Каким образом Баранов сумел провести экономический
анализ моих предприятий – непонятно. Почти все мои коммерческие фирмы были
оформлены на подставных учредителей и официально показывали лишь малую часть
прибыли. «Единство» не могло числиться должником у государства, ибо не
занималось коммерцией, не имело прибылей, и не получало дотаций, зарплату
сотрудникам я платил из своего кармана, благотворительные и культурные
мероприятия проводил тоже за счет своих
личных средств. Казакам я помогал так же, как инвалидам, ветеранам,
культуре, спорту и т. д. Хотя действительно в последнее время на развитие
казачьего движения у меня уходило сил и
средств многим больше чем на все остальное, но это мое личное дело. Я
зарабатывал деньги не во вред другим и запускал их на благие цели, тогда как Ишаев, Баланев и им подобные
грабили людей и расправлялись с неугодными, опираясь
на систему власти. «Диссонанс
между доходами и расходами оказался настолько значительным, что в
криминальных кругах получила хождение идея о том, что “Пудель” подкармливается
одной из государственных структур. Вероятно, в том, что он подвергся
остракизму, это обстоятельство сыграло не последнюю роль». Сергей
Баранов, Подсчитав мои доходы и расходы, Баранов пришел к
выводу, что меня подкармливает одна из государственных структур, имя которой
не называет, но становится ясно, что это ФСК (по-старому КГБ, сейчас ФСБ).
Баранов явно оправдывает свою фамилию. После развала СССР подобные структуры
сами оказались без денег, и финансировать мою, далеко не малую, благотворительную
деятельность им бы никто не позволил. А если бы и в самом деле нашлись люди,
желающие мне помочь, то будь они из КГБ, МВД, ЦРУ, МВФ или НАТО, я бы от
помощи не отказался. Но, к сожалению, подобные организации
благотворительностью не занимаются. А что касается спецслужб Хабаровского края, то в
войне коррумпированных начальников с благотворительной и правозащитной
организацией «Единство», они были не на нашей стороне. И доказательством тому
служат высказывания руководителя подразделения по общественным связям
Федеральной службы контрразведки по Хабаровскому краю Сергея Демичева,
изложенные выше в статье «По следам одной сенсации»: «Несомненно,
что сегодня происходят трения между криминальными группировками в крае и в
Хабаровске. Связано это с перераспределением функций в этой среде, желанием
так называемых авторитетов уголовного мира взять территории под свой
контроль. Нечто подобное задумывалось в эти дни, о которых мы говорим, и в
Хабаровске. Так что заявление А. Сергеева нельзя считать совсем беспочвенным.
Эта ситуация находится под контролем нашего ведомства». Представитель спецслужбы Сергей Демичев заявил
официально, что за конфликтом, возникшим 20 декабря, и выступлением по
телевидению сторонников «Единства», стоят не коррумпированные власти и
милиция, а криминальные разборки между уголовными авторитетами за контроль
над территорией. И это не его личное мнение. В тех органах, где он работает, личные мнения
публично не высказываются. Да и не могло быть по-иному, ибо ворон ворону глаз
не выклюет. Люди, находящиеся у власти, и ее обслуживающие, привыкли жить не
по совести и чести, а исходя из мнения вышестоящего начальства. И чтобы это
искоренить, нужно полностью изменить общественно-политическую систему и сознание
людей. Как это можно сделать, я знаю, но это уже другая тема, которой коснусь
чуть позже. |
|
|
|
ГЛАВА
51 РАЗНЫЕ ПУТИ В этой главе я расскажу о Николае Меновщикове и Сергее Баранове, которые, работая в одной
системе МВД, встали на разные пути: один пошел к Свету, другой – в сторону
тьмы. Кто, какой путь выбрал, читатель разберется сам. Вначале ознакомлю с рассуждениями начальника
пресс-службы УВД Баранова по поводу меня и «Единства», которые он вынес на
всеобщее обозрение через газету «Хабаровский экспресс» в феврале 1995 года.
Статья перегружена демагогией, поэтому изложу лишь те моменты, которые
касаются лично меня, и дам на это свои комментарии: “Хабаровский
экспресс” 18.02.95 г. “КРЕСТНЫЙ
ОТЕЦ” В ЛАБИРИНТЕ «Мировая
история содержит множество свидетельств достижения тем или иным криминальным
лидером финансового успеха и неудовлетворенности этим самым успехом. Достигнув благополучия, такой лидер стремится к большему: к
обладанию честным и уважаемым именем, чего ни за какие деньги не купить. Владимир
Петрович Податев, отставной “крестный отец”, более
известный в Хабаровске под кличкой “Пудель”, в этом смысле не явился исключением.
По сути на него и только на него работали и идея, и
вся организация “Единство”. Рожденная как благотворительная, организация
всюду в своих публичных выступлениях в качестве главного благотворителя
выдвигает В. П. Податева. Он в центре внимания на
застолье инвалидов, он произносит приветственные слова в застолье с
ветеранами, он вручает подарки победителям спортсменам. И всюду эти
благотворительные акции фиксируются иностранными журналистами...» Общественная организация «Единство» появилась по моей
инициативе, но работала не на меня, а для людей. Вначале я лишь финансировал
и помогал организовывать культурные и
благотворительные мероприятия, нигде себя не афишируя. Но, когда краевые
власти стали поливать меня и «Единство» грязью, вынес эту деятельность на
всеобщее обозрение и показал публично,
чем мы на самом деле занимаемся.
Иностранные журналисты уделяли внимание моей
деятельности всего три раза. Первый раз посетили Хабаровск сотрудники
английского телевидения «ITN» летом 1993 года, с целью снять фильм о
«Свободе». Второй раз они же, но в ином составе, приезжали в начале 1994
года, чтобы снять фильм о «Единстве». И осенью того же года у меня состоялись
встречи с журналисткой из Швейцарии Иреной Брецна, вначале в Москве, а затем в Хабаровске. Фильм о «Свободе» я не видел, и если судить по тому,
что его от меня скрыли, – ничего хорошего там нет. Отрывки из второго фильма
мне поймать удалось, но в нем рассказывалось не столько о «Единстве», сколько
обо мне как о криминальном авторитете. То же самое произошло и с журналисткой
из Швейцарии Иреной Брецна:
в одном из швейцарских журналов, выходящем на немецком языке, она рассказала
обо мне как о крестном отце русской мафии, причем в очень темных тонах. Иных контактов с иностранными журналистами у меня не
было, и для какой цели Баранов заострил внимание на этой теме – не совсем
понятно. Хотя, если судить по предыдущей публикации, где он подводил к тому,
что я нахожусь на содержании у российских спецслужб, то вполне возможно, что
в этот раз он намекает на мою связь с иностранными спецслужбами, которые заинтересованы
в поднятии моего имиджа. «В
срочном порядке “Единство” становится организацией правозащитной. Причем,
если судить по выступлениям руководителей “Единства”, защищать хабаровчан они решили от милиции и от меня лично.
Защищать весьма своеобразно: не выяснением всех
обстоятельств на месте, а путем принятия заявлений и переправки их в Москву,
мол, там когда-нибудь решится». Баранов лукавит. Материалов по коррупции, хищениям и
злоупотреблениям со стороны краевого начальства я в свое время,
действительно, переправил в Москву немало, но и в Хабаровске в этом отношении
была проведена работа большая. Во второй половине 1994 года «Единство»
возобновило свои передачи через телевидение «Амур», в которых изобличался
произвол чиновников, включая милицейских. В одной из таких телепередач мы затронули тему
квартирных махинаций, в которых был замешан непосредственно Баранов, и дали
возможность людям, которые от него пострадали, рассказать жителям
Хабаровского края, как он выкидывал их силой на улицу, незаконно. Затрагивали
и другие вопросы, направленные на защиту простых граждан, но так как власть в
Хабаровске находилась в руках преступников, этого для восстановления
справедливости, оказалось недостаточно. «Но так или иначе Владимир Петрович, фактически не защитив
ни одного человека от “произвола властей и лично Баранова”, получает
удостоверение члена общественной палаты по правам человека при Президенте
России. И как знать, может, и осуществилась бы мечта
Владимира Петровича и очистилось бы его имя от скверны совершенных им
преступлений, если бы подножку не подставил родной криминальный мир,
объявивший его изгоем...». Баранов опять лукавит, ибо прекрасно знал, что
чиновничьего произвола в городе и крае стало меньше после того, как мы стали
выносить эту тему на всеобщее обозрение через телевидение. Знал он и то, что
Джем и его окружение лишь инструмент в руках коррумпированных властей. Без
поддержки губернатора и начальника краевой милиции воровским авторитетам в
борьбе со мной ничего не светило. На моей стороне были почти все
дальневосточные казаки и спортсмены, а также многие уличные авторитеты,
недовольные политикой Джема. «Весть о
смене криминального лидера Хабаровска даже среди сотрудников
правоохранительных органов была воспринята неоднозначно. Частью специалистов,
имеющих непосредственное отношение к борьбе с организованной преступностью,
как свершившийся факт, с которым хочешь или не хочешь, но нужно считаться.
Частью с сожалением, ибо, что там ни говори, а “Пудель” был отчасти управляем
и почти всегда предсказуем. Один из моих собеседников, назвавшийся
сотрудником ФСК, как-то долго уверял меня, что прежний “крестный отец” много
лучше “крестного отца” нынешнего, и неплохо было бы оказать Владимиру
Петровичу помощь в воцарении на ниве криминала заново». От титула криминального лидера я отказался
добровольно в конце 1993 года после того, как создал организацию «Единство».
Произошло это тогда, когда Джем находился в тюрьме. Об этом знали и в
криминальном мире, и в милиции, а также
упоминали в местных СМИ. Я хотел приносить людям пользу и не собирался
загонять себя обратно в рамки криминального авторитета, где мои возможности
были ограничены. Своими высказываниями, что какой-то сотрудник ФСК убеждал
его в том, что неплохо бы мне помочь воцариться вновь на ниве криминала,
Баранов опять намекает на мою связь со спецслужбами, а также переводит
ситуацию из политической в криминальную. «Эта
идея получила распространение в коммерческих кругах, почувствовавших
жесткость нового представителя “общака”. Даже такой
бескомпромиссный противник “Пуделя”, как известный и уважаемый в городе
спортсмен и коммерсант Евгений Исаков, в свое время даже от “общака” пострадавший, поднял своих спортсменов на защиту
Владимира Петровича, когда возникла угроза его физического устранения. Мотив
– с уничтожением Владимира Петровича руководители “общака”
в Комсомольске получат возможность в полной мере
диктовать свои условия Хабаровску. Одного
никто не может сказать: каким образом можно заставить преступный мир краевого
центра вновь вступить под власть “управляемого” “Пуделя”... Как говорится,
против природы, ее “объективных законов” не попрешь,
а они сегодня действуют не в пользу Владимира Петровича». Баранов снова и снова бьет в одну точку и
вдалбливает в головы обывателей, что возникшая ситуация не политическая, а
криминальная. При этом меня он преподносит
как источник зла, а себя – в роли борца за справедливость, о чем
открытым текстом говорит в своих демагогических и лживых рассуждениях: «В жизни
всегда приходится выбирать. Между темным и светлым, между честным путем и
нечестным, между правдой и ложью. Этот выбор диктуется убеждениями человека,
глубиной его нравственности и восприятия моральных принципов из общечеловеческой
копилки духовности. И если говорить о сущности нашего с “Пуделем”
противостояния, то кроется она в попытках Владимира Петровича доказать, что
можно в этом мире быть “чуть-чуть криминальным”, что можно, образно говоря,
одной рукой направляя воров, другой раздавать часть похищенного в виде
милостыни с именем Бога на устах. И в моих потугах обосновать невозможность
бытия “вором наполовину” либо насильником, который в момент насилия
руководствуется высокими идейными соображениями. Или или.
Третьего не дано...». С тем, что в жизни приходится выбирать между темным
и светлым, честным и нечестным, правдой и ложью, я полностью согласен и
думаю, уже давно всем стало ясно, какой выбор сделал Баранов. А что касается
тех людей, которых ему удалось своей ложью запутать, то ведь и отвечать
придется в свое время не только за себя, но и за всех, кто благодаря его
стараниям выбрал неправильный путь. О нашем с ним противостоянии могу сказать одно – я
никогда не смотрел на него как на серьезного противника, для меня он всегда
был цепным псом, который кидается на людей по приказу своего хозяина, не
задумываясь над тем, хорошо это или плохо. А излишнее внимание уделил ему с
той целью, чтобы показать на конкретных примерах методы борьбы сил тьмы со Светом под
прикрытием борьбы за закон и порядок. Через два года после описанных выше событий Баранов
получит статус депутата краевой думы и станет обманывать людей на еще более
высоком уровне. И в этом нет ничего удивительного. Ибо власть земная
находится в данное время под контролем дьявольских сил, а Баранов – один из
слуг дьявола, и ложь – его главное оружие: «Сразу
после Нового года Владимир Петрович отбыл в Москву для
участия в очередном заседании общественной палаты по правам человека при Президенте
России. Уезжал в великом гневе, грозя по возвращении залить Хабаровск кровью своих бывших сподвижников, поснимать с
должностей начальника УВД, прокурора края и даже губернатора. После
возвращения прошло почти три недели. Нет пока крови. Молчит Москва. Но
по-прежнему за двойными железными дверями под охраной наемников спит и ест
Владимир Петрович. Словно вновь через несколько лет свободы оказался в
тюрьме. Более комфортабельной, чем государственная,
добровольной, но тюрьме...» Сергей
БАРАНОВ Конец статьи заслуживает особого внимания.
Во-первых, Баранов проговаривается, что в основе конфликта лежат не только
криминальные разборки, но и разногласия с краевой властью (начальником УВД,
прокурором края и губернатором). Во-вторых, он утверждает, что я грозился
залить Хабаровск кровью бывших сподвижников. С
первым все ясно, об этом говорилось уже много, а на втором остановлюсь
отдельно. Несмотря на то, что в отношении меня и моего
окружения допускалось много беспредела, я никогда не
грозился залить кровью Хабаровск и запрещал своим сторонникам отвечать на
силу силой. На нас сыпались угрозы и провокации, а мы терпели, надеясь на
помощь из Москвы. Дошло до того, что за два дня до появления этой статьи, 16
февраля, был жестоко избит заместитель атамана «Уссурийского казачьего
войска» Александр Машуков, более того, у него отобрали машину и все имевшиеся
при нем документы. Кто это сделал, было известно, но я удержал казаков от
применения силы, зная, что нас специально на это провоцируют. Баранов тоже обо всем этом знал, поэтому и написал в
своей статье, что я грозился залить Хабаровск кровью,
рассчитывая на то, что у кого-то из окружавших меня людей сдадут нервы, и они
допустят шаги, за которые можно будет зацепиться. Более того, он принимал
непосредственное участие в провокациях с целью упрятать меня и наиболее
приближенных ко мне людей в тюрьму. В качестве примера приведу случай. 20 февраля 1995 года, через два дня после появления
его статьи, ко мне в кабинет зашел Георгий Никифоров (полномочный
представитель Верховного атамана СКВРиЗ по дальней
России), и рассказал, что один из казаков по фамилии Карагодин
признался в том, что был завербован милицией. Я попросил пригласить Карагодина ко мне, и вот что от него услышал: Завербовали его под угрозой заведения уголовного
дела (за какой-то пустяк) сотрудники краевой милиции. Но самое интересное
заключалось в том, что главным действующим лицом во всей этой истории
оказался майор милиции Сергей Баранов. От Карагодина
потребовали, чтобы он, если не хочет оказаться в тюрьме, докладывал обо всем,
что происходит в моем офисе, сотруднику 6-го отдела старшему лейтенанту Загороднему или непосредственно Баранову. Вначале Карагодин
добросовестно снабжал их необходимой информацией, но когда на него стали
давить и требовать, чтобы он подкинул в мой офис оружие, не выдержал и
признался во всем казакам, после чего у него состоялся разговор с
Никифоровым, а затем со мной. Он рассказал, что в тот момент, когда от него
требовали подкинуть в мой офис оружие, присутствовали Загородний,
Баранов, его заместитель по пресс-службе капитан Меркурьев и двое в штатском,
которые, судя по тому, как к ним обращались остальные, занимали какие-то
высокие должности. Выслушав Карагодина, я у
него спросил, сможет ли он рассказать все это перед видеокамерой и изложить
письменно. Получив согласие, распорядился, чтобы срочно вызвали кинооператора
из пресс-службы «Единства», и уже через час передо мной лежала видеокассета с
подробным рассказом Карагодина, а также краткое
письменное изложение в форме заявления на имя Георгия Никифорова, с которым
ознакомлю ниже: Представителю
Верховного Атамана Заявление Я Карагодин Сергей Владимирович был завербован 6 отделом
для доставки информации по деятельности “Единства”. Я был
завербован начальником пресс-группы УВД края
Барановым С. и следователем 6 отдела Загородним. Моя
задача заключалась в доставке информации о деятельности организации
“Единство”, конкретно о работе Никифорова Г. А., Податева
В. П., Машукова А. А. и их окружения. Сколько человек находится в офисе, с
кем встречаются и т. д. По
возможности подкинуть кому-нибудь из них оружие или его там спрятать для
проведения провокации. О всех
добытых сведениях я должен был докладывать в 6 отдел. Мною
написано добровольно, без принуждения, все что мной написано
верно. 20. 2.
95 /Подпись/ Под 6 отделом Карагодин
подразумевал региональное управление по организованной преступности,
возглавляемое полковником милиции Николаем Меновщиковым.
Но сам Меновщиков об этом не знал. Я уже рассказывал о том, что именно
вверенное ему ведомство «засветило» дела по «милицейским коттеджам» и
«генеральской квартире», где фигурировали начальник УВД Баланев
и губернатор Ишаев. Но, когда краевым начальникам
удалось эти дела замять, все искатели правды подверглись репрессиям. В результате, сотрудники РУОПа
разделились на два лагеря: на тех, кто стремился к справедливости и поддерживал Меновщикова, и тех, кто встал на сторону
коррумпированного начальства. Упомянутый выше старший лейтенант Загородний поддерживал проворовавшихся чиновников,
поэтому и оказался в этой грязной роли. Личности остальных двоих, кроме
Баранова и его помощника Меркурьева, нам узнать не удалось, но, судя по
всему, они были из руководства краевого УВД. На следующий день после исповеди Карагодина
мы передали копии его показаний (видео и письменные) начальнику РУОПа Меновщикову, прокурору
города Самойловичу и начальнику ФСК по Хабаровскому краю генералу Пирожняку, но ответов не получили. Пирожняк
оказался на стороне Ишаева и Баланева,
а Самойлович и Меновщиков находились под жестким прессом со стороны краевого
начальства и не могли ничего предпринять. Аналогичные материалы я передал и в
соответствующие органы в Москве, но кто-то наверху их затер. Когда Карагодин
предупредил нас о готовящейся провокации, сотрудники РУОПа
находились в критическом положении. Меновщиков лишь один находился в
юрисдикции Москвы, а все остальные подчинялись краевому начальству. В
результате этого за короткое время всех его заместителей уволили или
поставили в жесткие рамки. Ниже процитирую выдержку из газетной публикации,
где упоминаются эти события: “Молодой
дальневосточник”, 24 июня КРИМИНАЛ
ПРАВИТ БАЛ? Когда
начальник УВД нашего края генерал-майор В. Баланев
взялся объяснять личному составу управления, почему на выделенные из бюджета
деньги он приобрел не несколько патрульных автомобилей, а один шикарный “шевролет” в качестве служебного, он не нашел других слов,
как заявить во всеуслышание на селекторном совещании, что не может позволить,
чтобы он, высокого ранга начальник, ездил в какой-то российской “Волге”, в то время,
как “пудели” и прочие лидеры преступного мира раскатывают на великолепных
иномарках… Если
верхние эшелоны власти стремятся жить “достойно” по образу и подобию “тех”, с
кем призваны вести борьбу, почему их подчиненные должны иметь другие устремления?
Иными словами возникает страшное по сути явление:
общность экономических интересов между теми, кто ворует, и теми, кто, призван
ловить воров. Сегодня
МВД пошло на то, чтобы в рамках управлений по организованной преступности
создать специализированные подразделения по борьбе с коррупцией среди личного
состава, в масштабах УВД сформированы специальные службы безопасности, так
сказать, внутренняя охрана от самих себя. Но, как и в случае с “генералами”
преступного мира, действует эта система безопасности только до определенного
должностного уровня руководства, переходить который – себе дороже. Примером
такого рода может служить “доморощенное” наше дело “о милицейских коттеджах”.
Нет смысла сейчас поднимать правовые и нравственные аспекты этого дела.
Правда, прошел слух, что на этот раз Генеральная прокуратура России
возобновила его производство. Но это только слух, ничем документально не
подтвержденный. Иное дело – последствия для его участников. По сути,
и сам факт возбуждения дела “о милицейских коттеджах”, и широкое обсуждение
его общественностью превратил наше региональное управление по организованной
преступности и руководство УВД в непримиримых оппонентов. Уже уволены из
органов внутренних дел Николай Стельмах и Сергей Мацаков,
стоявшие у истоков возникновения этого дела. Уволены
по вполне объективным основаниям – не придерешься, хотя, не прояви они
столько активности в выяснении обстоятельств возникновения милицейских
коттеджей, возможно, пусть с выговорами, но продолжали бы служить. На грани
увольнения третий участник этого дела из рядов сотрудников РУОП Виктор Целищев.
“За нарушение больничного режима, упущения в службе и невыполнение указания
начальника…”. Первый заместитель начальника РУОП Юрий Колотвин
был приказом по УВД предупрежден о неполном служебном соответствии. Сегодня
в суточных сводках УВД края можно найти упоминание обо всех, кто принимал
участие в раскрытии того или иного преступления, но крайне редко появляются
упоминания о сотрудниках РУОП. Подчиненные генерала В. Баланева
хорошо знают: они в опале, про них в положительном смысле лучше не упоминать.
Дело доходит до того, что руоповцам вообще
отказывали в предоставлении копии суточных сводок УВД… Парадокс
же заключается в том, что сегодня по сути, только
начальник РУОПа Н. Меновщиков находится вне
юрисдикции краевого управления внутренних дел. Все кадровые вопросы, все
проблемы следствия сотрудники управления по организованной преступности
должны решать через УВД края. Как долго продлится эта явно ненормальная
ситуация – никто сказать не может. Пока же руоповцы
постигают старую истину: лучше не высовываться… В том,
что неудобные сотрудники крайУВД будут “поставлены
на место”, сомневаться не приходится: сил, рычагов для этого более чем
достаточно. И чревата эта “победа” весьма тревожными для общества
последствиями: уже сегодня круг лиц, о которых запрещается даже говорить в
связи с негативными проявлениями, весьма широк и все более расширяется… (Соб. инф) Эта статья еще раз подтверждает преступную политику
краевых начальников, преследовавших корыстные цели. В борьбе со мной и
«Единством» коррумпированные власти делали упор на мое криминальное прошлое,
но как объяснить их нападки на тех, кто с криминалом борется? Чтобы стало понятно, что такое РУОП и для какой цели
он был создан, ознакомлю с выдержками из интервью полковника милиции Николая Меновщикова, напечатанного в феврале 1995 года в краевой
газете «Тихоокеанская звезда». В частности там затрагивались и вопросы,
касающиеся меня: “Тихоокеанская
звезда” 21 февраля ГЛАВНЫЙ СПЕЦ ПО НАШЕЙ МАФИИ НЕ ДУМАЕТ, ЧТО ОНА БЕССМЕРТНА Меновщиков
Николай Артемьевич – начальник регионального
управления по борьбе с организованной преступностью. 44 года, полковник
милиции, окончил Хабаровскую высшую школу МВД. До назначения в РУОП 23 года
проработал в уголовном розыске. –
Николай Артемьевич. Вопрос первый – самый простой.
Откуда пошел РУОП? – Все
началось тогда, когда не только наши ученые, но и руководство страны убедились,
что понятие “организованная преступность” относимо не к одному лишь “загнивающему”
Западу – к нам тоже. Произошло это в 1990 году. И после этого в системе МВД
СССР по регионам были созданы специальные управления по оргпреступности
при уголовном розыске. Затем в
министерстве – но уже России – появляется так называемое шестое управление, а
на местах, естественно, шестые отделы. С немногочисленным личным составом. В
шестом отделе при УВД Хабаровского края, начальником которого я был назначен,
число сотрудников, к примеру, не превышало десяти человек. Да и не представляли
мы еще в то время толком, чем должны заниматься. Чуть
позже, когда МВД России окрепло, где-то в начале 93-го, вместо шестых отделов
создаются оперативно-розыскные бюро. Уже с большей численностью и с более конкретными
задачами. Но и тогда еще в моем бюро было не больше 40 сотрудников.
Окончательно Региональное управление по борьбе с организованной
преступностью, в нынешнем его виде, формируется в конце 93-го. – И что
же оно собой представляет сегодня? –
Сегодняшняя численность РУОП – примерно 300 человек. Это исключительно офицерский
состав. На Дальнем Востоке центром определен Хабаровск. На всех других
территориях региона существуют просто управления – УОПы,
подчиненные начальникам соответствующих УВД. А мы координируем их
деятельность. У нас в РУОПе имеются специализированные подразделения: по
координации работы в регионе, по коррупции, по борьбе с вооруженной
преступностью и бандитизмом, по анализу и контролю ситуации. И самое большое
подразделение – около сотни подготовленных человек – силы быстрого
реагирования. Это подразделение специализируется на освобождении захваченных
вооруженными преступниками заложников, охране свидетелей, судей, прокуроров
и, естественно, своих сотрудников. Однако в
ближайшее время структура нашего управления будет меняться. Сейчас мы состоим
при УВД территории, т. е. Хабаровского края. Теперь поднимемся до уровня
федеральной структуры. С сохранением всех своих подразделений, но с
подчинением только непосредственно МВД. По-новому я являюсь заместителем
начальника главка – начальником Дальневосточного РУОП… –
Давайте теперь поговорим о самой организованной преступности. Все о ней
твердят у нас в крае, тем более РУОП имеется, но мало кто ее видел. –
Узаконенной расшифровки понятия “организованная преступность” до сих пор, к сожалению,
так и нет. В моем понимании, это совокупность групп, созданных с целью
наживы, преступного обогащения, обязательно с распределением ролей и определенными
лидерами. А что такое лидер? Это человек из среды, как правило, ранее судимых.
С более высоким, чем у обычных “урок”, интеллектом, организаторскими способностями,
а поэтому – авторитет. Иначе “вор в законе”, хотя нынче лидерами иногда
становятся и несудимые... Что
касается “воров в законе”, я возвращаюсь к начатому разговору, то у нас в
крае их, по нашим сведениям, восемь. И это больше, чем в каких-либо других
регионах... – Вы
сказали, что в нашем крае восемь “воров в законе”. А сколько из них приходится
на Хабаровск? –
Нисколько. – А как
же небезызвестный Пудель, то бишь Владимир Петрович Податев? – Да про
него много говорят. Что вроде он авторитет. Но это неправда. Он был, так
сказать, “положенцем”. Он корону на свою голову
никогда не надевал. – ? – Ну,
был судим. На самом деле 18 лет провел в местах лишения свободы. Но сегодня у
него совсем другой круг. Создал “Единство”, потом его филиалы. Ко мне иногда
приходит. Мы с ним чай пьем. Жалуется: я, говорит, уже полтора года не
Пудель. Я – Владимир Петрович Податев. – И, как
сообщила газета “Известия”, он теперь действительно политический деятель? – Мы
звонили в этот комитет по защите прав человека общественной палаты при президенте
России, где Податеву выдали членское удостоверение,
даже ездили туда. У него действительно удостоверение на руках. Все законно,
пристойно. Между прочим, очень зол он теперь на Бориса Резника и его газету.
В том смысле, что считают они его по-прежнему уголовником. –
Значит, Резник не прав? Выходит Податев –
положительный человек? – Как
сказать… Для кого-то положительный, для кого-то
отрицательный. По-разному его можно воспринимать. Вот, допустим, несколько месяцев назад мне начальник краевого УВД публично инкриминировал “заигрывание с преступным миром”. С тем же Подате |